Цензура в СССР, короткий экскурс

Цензура в СССР

Рассказывает корреспондент радио Свобода Андрей Королев в передаче Александра Подрабинека "Дежавю"

О свободе слова в постреволюционной России заговорили сразу же после принятия 27 октября 1917 года Декрета Совета народных комиссаров "О печати", который на десятилетия определил классовые критерии для разрешения или запрета печатных изданий.

Закрытию подлежали органы прессы, "призывающие к открытому сопротивлению или неповиновению рабочему и крестьянскому правительству, сеющие смуту путем явно клеветнического извращения фактов; призывающие к деяниям явно преступного, то есть уголовно наказуемого характера".

8 ноября 1917 года распоряжением военно-революционного комитета за контрреволюционную, клеветническую агитацию против Октябрьской революции были закрыты газеты: "День", "Речь", "Новое время", "Биржевые ведомости", "Современное слово", "Новая Русь", "Копейка". "Петроградский листок", "Петроградская газета", "Живое слово" и другие органы буржуазной печати.

В дальнейшем цензура не только усиливалась, но и получала более централизованный характер.

В 1922 году было создано Главное управление по делам литературы и издательств (Главлит) с целью "объединения всех видов цензуры печатных произведений". При этом структура напрямую контролировалась коммунистической партией, хотя формально подчинялась Наркомпросу, а с 1946 года – Совету министров СССР.

Большевики проводили массовые изъятия и уничтожения идеологически "вредных" книг, а к 1926 году в крупных библиотеках были созданы спецхраны, где находилась литература, доступ к которой предоставлялся по специальному разрешению.

В период с 30-го по 53-й год окончательно сложилась многоуровневая система цензуры – от самоцензуры до партийного контроля за цензорским аппаратом. Запрету подверглись не только произведения репрессированных авторов, но даже упоминания о них. Целые направления в науке, особенно в гуманитарной сфере, оказались в "черных списках".

ЗощенкоСамым ярким примером опалы на неугодных авторов стало постановление оргбюро ЦК ВКП(б) "О журналах "Звезда" и "Ленинград". В 1946 году писатель Михаил Зощенко и поэт Анна Ахматова были объявлены "пошляками и подонками литературы, изображающими советские порядки и советских людей примитивными, малокультурными, глупыми, с обывательскими вкусами и нравами".

Почти сразу после выхода постановления ЦК все книги Зощенко были изъяты. Печать и распространение сборников Ахматовой также было остановлено. По приказу Главлита от 27 августа 1946 года книги изымались не только из библиотек и торговой сети. Даже на морских судах и полярных станциях запрещено было хранить издания опальных авторов.

После смерти Сталина произошло незначительное общее ослабление цензурных ограничений, однако начиная с 1964–1966 годов запреты вновь усилились. Цензура эпохи застоя вновь стала неотъемлемым элементом советской пропагандистской машины, теперь игравшей в большей степени консервативно-охранительные функции.

Станція радіозаглушення сигналу
Станция радиоподавления сигнала

Развернулась активная борьба с аллюзиями, реминисценциями и прочими формами иносказаний. Цензурировалось фактически не то, что было написано, сказано и показано, а то, что могли об этом подумать читатели. С 1948 года свобода мысли подавлялась и в радиоэфире – зарубежные радиостанции глушили мощными генераторами электронных шумов.

В зоне влияния СССР было построено около 1400 специализированных станций общей мощностью 14 600 киловатт, которые позволяли заглушать до 40–60% трансляций.

Одним из существенных элементов цензуры были статьи Уголовного кодекса РСФСР №70 ("Антисоветская агитация и пропаганда") и №190-1 ("Распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский строй"). По этим статьям, по данным КГБ СССР, с 1958 по 1966 год было осуждено 3448 человек, а с 1967 по 1975 год – еще 1583 человека.

На годы брежневского "застоя" пришлись наиболее массовые репрессии против диссидентов, отстаивавших в том числе и право на свободу слова. Но и после смерти Брежнева давление на инакомыслящих едва ли уменьшилось.

Письма западных деятелей в поддержку диссидентов умышленно оставлялись без ответов. Например, в 1983 году генсек КПСС Юрий Андропов дал указание не отвечать на письмо федерального канцлера Австрии Бруно Крайского в поддержку советского физика Юрия Орлова.

Адвокатов, настаивавших на невиновности их подзащитных, отстраняли от политических дел; так была отстранена Софья Каллистратова, настаивавшая на отсутствии состава преступления в действиях Вадима Делоне и Натальи Горбаневской.

Разумеется, ни о каком объективном освещении данных процессов в советской прессе не могло быть и речи.